Вчера у дочери был выпускной. Девятый класс. А сегодня утром она уехала на свою первую летнюю подработку.
Я смотрела на других родителей и ждала от себя привычных реакций. Светлой грусти, тревоги, коллективной ностальгии, но внутри была тишина... И дело не в моей бесчувственности. Просто я смотрела на человека, который знает, куда идёт, и идёт туда сам. Тут скорее восхищение, чем грусть. И тихая гордость, которую не очень-то умеешь выражать вслух.
Именно в тот момент стало очевидно кое-что ещё. Идентичность катастрофически запаздывает за реальностью. Мы вырастаем из старых ролей гораздо быстрее, чем готовы это признать. И продолжаем носить костюмы, которые давно трещат по швам.
Принято считать, что за этим стоит страх неизвестности. Но мне кажется, дело ещё и в другом. Старая роль — это удобное алиби. Пока я тревожная опекающая мать, у меня есть законный повод не встречаться с пустотой собственной жизни. Пока я незаменимый специалист, который тащит всё на себе, мне не нужно рисковать на другом уровне. Пока бизнес остаётся стартапом, можно продолжать героически тушить пожары вместо того, чтобы выстраивать скучную систему.
Психика защищается от нового уровня ответственности, ведь гораздо безопаснее продолжать играть давно закрытый спектакль. Пусть в нём тесно, зато предсказуемо.
Но цена этой предсказуемости высокая. Энергия уходит не на жизнь, а на попытки заставить реальность соответствовать устаревшей картине себя, на поддержание нужности там, где в тебе уже давно не нуждаются.
Выход из этого не в том, чтобы срочно найти новую роль. А в том, чтобы выдержать момент, когда старая уже закончилась, а новая ещё не началась. Просто остаться в этой точке, не заполняя её немедленно чем-то привычным.
Это, пожалуй, и есть самое сложное.
Я смотрела на других родителей и ждала от себя привычных реакций. Светлой грусти, тревоги, коллективной ностальгии, но внутри была тишина... И дело не в моей бесчувственности. Просто я смотрела на человека, который знает, куда идёт, и идёт туда сам. Тут скорее восхищение, чем грусть. И тихая гордость, которую не очень-то умеешь выражать вслух.
Именно в тот момент стало очевидно кое-что ещё. Идентичность катастрофически запаздывает за реальностью. Мы вырастаем из старых ролей гораздо быстрее, чем готовы это признать. И продолжаем носить костюмы, которые давно трещат по швам.
Принято считать, что за этим стоит страх неизвестности. Но мне кажется, дело ещё и в другом. Старая роль — это удобное алиби. Пока я тревожная опекающая мать, у меня есть законный повод не встречаться с пустотой собственной жизни. Пока я незаменимый специалист, который тащит всё на себе, мне не нужно рисковать на другом уровне. Пока бизнес остаётся стартапом, можно продолжать героически тушить пожары вместо того, чтобы выстраивать скучную систему.
Психика защищается от нового уровня ответственности, ведь гораздо безопаснее продолжать играть давно закрытый спектакль. Пусть в нём тесно, зато предсказуемо.
Но цена этой предсказуемости высокая. Энергия уходит не на жизнь, а на попытки заставить реальность соответствовать устаревшей картине себя, на поддержание нужности там, где в тебе уже давно не нуждаются.
Выход из этого не в том, чтобы срочно найти новую роль. А в том, чтобы выдержать момент, когда старая уже закончилась, а новая ещё не началась. Просто остаться в этой точке, не заполняя её немедленно чем-то привычным.
Это, пожалуй, и есть самое сложное.